МУЗЕИ И ЦЕРКОВЬ – СОВРЕМЕННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО

Директор Музея имени И.С. Никитина Светлана Деркачева приняла участие в расширенном заседании Президиума Союза музеев России в Костроме. На нем присутствовали руководители более чем 70 музеев страны. Для Музея имени И.С. Никитина это совещание стало знаковым — музей был принят в Ассоциацию литературных музеев России.

Основным мероприятием заседания стал «круглый стол» на тему «Музеи и церковь – современное сотрудничество». Здесь детально обсуждались вопросы, связанные с взаимоотношениями музеев и церкви, изменениями в законодательстве, где в последнее время появился ряд существенных проблем, требующих незамедлительного решения.

Во время «круглого стола» Светлана Деркачева выступила с предложением объединить усилия бунинских музеев в подготовке общей программы мероприятий по празднованию 150-летнего юбилея И.А. Бунина в стране.

Подробнее о встрече руководителей музеев в Костроме можно прочитать в статье академика РАН, генерального директора Государственного Эрмитажа Михаила Пиотровского, опубликованной в «Санкт-Петербургских ведомостях» 2 августа 2017г.

Михаил Пиотровский.

ПРОСТРАНСТВО ДЕРЖАТ МУЗЕИ И ЦЕРКОВЬ.

Я часто рассказываю о Союзе музеев России. Это довольно молодая общественная организация. Она не похожа на другие. У нас нет имущества и необходимости защищать имущественные интересы. Мы не обладаем рычагами давления, но у нас есть авторитет. Это важно сегодня, когда и в музейном мире появляется новая категория людей, менеджеров, которые не воспринимают слово «репутация». Для них страшен только тот, кто может покарать.

В наше время теряется представление, что репутация, авторитет важнее денег, связей и источников информации. Думаю, такие организации, как Союз музеев, сейчас нужны. Это часть гражданского общества, которая авторитетом обладает.

Недавно в Костроме прошло выездное заседание президиума Союза музеев России. На таких встречах мы обсуждаем острые вещи. В этот раз получилось острее, чем обычно.

Кострома замечательный город, город Ивана Сусанина, Снегурочки, Феодоровской иконы. В Костроме есть Ипатьевский монастырь, где началась династия Романовых. Он стал одним из первых монастырей, переданных Русской православной церкви. Возник конфликт с музеем-заповедником, что-то разрешилось, что-то нет. Поэтому именно там, опираясь на пример Костромы, мы провели «круглый стол», посвященный теме «Музеи и церковь». На самом деле это было обсуждение одной из наших важнейших задач.

Первая задача Союза музеев — сохранение единого музейного пространства. Это не местечковая проблема исключительно музейной жизни. Экономика может быть какой угодно, европейской, китайской, политика тоже. Единое музейное пространство — гарантия единого пространства страны. Держат это пространство музеи и церковь. У них общая важная задача. Важно обсудить рецепты совместной работы.

Общий вывод на опыте Казани, Костромы, Москвы, Петербурга и других мест — кончился некий романтический период, когда надо было замаливать грехи перед церковью. Тот период был острым, о музеях говорили, как о хранителях краденого, в ответ те называли нападавших рейдерами. По отношению к церкви существовала некая политкорректность — организация особенная, перед ней надо расшаркиваться. На компромиссы должны идти музейщики.

Сейчас ситуация нивелировалась. Мы обсуждали это и с представителями церкви. Есть четкое понимание, что надо делать вместе. Эта задача выше мелких интересов, как имущественных, так и политических.

Настало время некоего равновесия, важно его сохранить. Пример Петербурга показывает, что в любой конфликт готовы вмешаться разные силы. Есть много политических групп, справа и слева, которые радостно используют каждый повод в угоду своим интересам, не имеющим отношения к культуре или судьбам Отечества.

Перед встречей в Костроме в Москве прошло совещание представителей комиссий по взаимоотношениям между музеями и церковью, созданных Союзом музеев России, Министерством культуры и Патриаршим советом по культуре. Мы встретились, чтобы вместе обсудить проблемы развития Херсонеса. Это памятник, ценность которого обеспечена наличием громадных археологических слоев и историей, из которой рождается его сакральность. Херсонес надо сохранять и развивать в очень непростых условиях. Мы обсуждали не то, как там будет жить церковь или музей, а как развивать археологический парк. Что нужно сделать, чтобы привести его в порядок, как получить дополнительные земли, чтобы построить музейные помещения, как показывать архитектурные памятники в вечернее время…

Примеры совместной работы есть в разных местах. В начале, когда обсуждалась передача имущества церкви, возник, как казалось, «ужасный» термин — «совместное использование». Звучало: ничего не выйдет, в законодательных актах нет такого понятия, как совместное использование. Опыт показывает: можно что-то делать сообща. Заключаются соглашения о совместных мероприятиях, например, в Новгороде или Кирилло-Белозерском монастыре. Позиции у церкви и музея достаточно принципиальные, но находят компромиссы.

Один из лозунгов мирового музейного сообщества — сохранность и доступность наследия. Это касается всех. Памятники культуры должны быть доступны.

В Ипатьевском монастыре экскурсии водят монастырские и музейные экскурсоводы. Музей отчисляет часть денег монастырю. Схема, возможно, не идеальная, но работающая. В Новодевичьем монастыре в Москве сократилось число экскурсий, пока не вернулись музейные экскурсоводы. На церковных экскурсиях посетителей мало. Атмосфера в церкви кому-то нравится, кого-то сковывает. Оптимальна система выбора экскурсий.

Все понимают, для реставрации нужны музейные специалисты, консультации, проверки. Необходима помощь музеев в отборе реставраторов. В Костроме, Москве, везде, где есть совместная работа, диалог получается.

Хороший пример — Музей истории религии в нашем городе. Там есть специальный отдел по взаимоотношениям с представителями разных религий: конференции, участие в реставрации, освоение наследия… Есть понимание, что церковные памятники являются памятниками культуры и должны быть доступны людям.

Поле культуры общее. Музеи работают ради культуры, а не ради денег и туризма. Церковь создает свои музеи, которым легче вступать в контакт со светскими музеями и готовить совместные программы. Надо проявлять мудрость, делать свое дело, а не заниматься поисками исторической справедливости. Историческая справедливость и по отношению к культурному наследию должна существовать.

Обид много. Мы, не стесняясь, говорим, что переданные церкви иконы неправильно фиксируются, не обозначается, что они принадлежат музею. То, что исторически было в музеях, должно им и принадлежать. Памятники искусства и архитектуры должны быть доступны не только верующим, а всем, кто ими интересуется.

Понятие «доступность» многообразно. В ходе наших разговоров возник вопрос, не связанный с имущественными конфликтами, — физическая доступность учреждений культуры. Детей надо возить в театры, музеи. После аварии школьного автобуса в Ханты-Мансийске это почти невозможно. Министерство транспорта, ГАИ ввели жесткие требования. Для поездки надо оформить массу бумаг. Риск все равно сохраняется, ответственность лежит на директоре школы. Автобус должен быть не старше четырех лет. Где вы найдете школу, у которой есть такой автобус? Если дети не будут ездить на экскурсии, потеряется половина аудитории музеев. Но главное — для детей из деревень, маленьких городов учреждения культуры окажутся недоступны. Об этом говорят и в Государственной думе.

Есть еще одна задача Союза музеев — контроль за законодательными актами, которые оказываются вредными для государственных учреждений культуры. Мы активно участвуем в обсуждении закона о ввозе и вывозе культурных ценностей. В нем много изменений, которые позволяют коллекционерам свободно ввозить и вывозить вещи. И для музеев есть кое-какие хорошие вещи. Но закон не учитывает существование единого таможенного пространства, в котором некоторые поблажки позволят вывозить вещи, например, в Казахстан или Белоруссию, а оттуда куда угодно. Это беспокоит государственные музеи.

У нас нет закона о меценатстве, но есть несправедливые правила по отношению к людям, помогающим музею. Меценаты не ожидают ничего, кроме благодарности, выраженной публично. По нашим правилам, даже их имена нельзя нигде написать. Это лишает возможности привлекать меценатов и спонсоров.

Раздражающе действует усиление бюрократического контроля. Работать с государством становится тяжело и невыгодно.

Сейчас идет обсуждение создания единого государственного музейного каталога. Надо сделать так, чтобы этот процесс не привел к разорению музейного фонда России. У музеев есть одинаковые вещи, в некоторых головах возникает вопрос: почему бы лишнее не продать? Мы уже это проходили.

В каждом музее фонд делится на основной и вспомогательный, тоже ценный. Сейчас Министерство культуры отказывается оплачивать содержание вспомогательного фонда на том основании, что это напрасная трата средств. Музей все равно будет свой фонд содержать. Можно предугадать последующие события: Счетная палата обвинит нас в нецелевом расходовании средств. А далее вещи будут выбрасываться на рынок.

Сильный контроль мешает жить, открывает ворота к разорению музейного фонда. Сейчас много менеджеров, посторонних организаций, которые, не зная нашей жизни, пытаются указывать, как должно быть. С их точки зрения все, что «плохо лежит», можно обратить в доход, за который, как обещают, нам потом «починят крышу». Мы эти разговоры слышим 70 лет.

В последнее время наблюдается неадекватная реакция на слова «культура» и «культурное учреждение». Журналисты, чиновники, активисты справа и слева позволяют себе окрики, угрозы, просто хамство. Стиль общения сильно изменился. Если расследуется дело реставраторов, об этом пишут больше, чем о процессе над генералами МВД.

Есть иллюзия, что в музейном деле все легко сосчитать. Но это не так. Давно пора от арифметики переходить к алгебре.